:HGQHVGD\ )ULGD\ 6XQGD\ #
FRIDAY ВЫХОДИТ С 14 ЯНВАРЯ 1992 ГОДА
А.Венедиктов: Сегодня у нас несколько козырный туз - Борис Акунин. Добрый вечер! Б.Акунин: Добрый вечер! А.Венедиктов: Рад вас слышать, Ваше Сиятельство. Просто наши слушатели спрашивали с ехидцей: «А как вы будете к нему обращаться?». Я спросил Григория Шалвовича. Он сказал: «Можете - «Ваше Сиятельство», а можете «Григорий Шалвович». Я буду попеременно, с вашего позволения... И мой вопрос к вам такой. Вы в последние годы очень много занимаетесь, пишете замечательные книги по истории России. Глядя на сегодняшнюю Россию, у вас какая аналогия возникает, с каким временем это кажется похожим или наиболее близко? Б.Акунин: Я только что выпустил 8-й, предпоследний том моей истории, посвященной эпохе Александра II и Александра III. И когда я входил в этот материал, мне периодически становилось просто жутко от ощущения абсолютного дежавю. Это очень похожи ситуации в целом, похожие позиции, даже похожие персонажи и люди. И конечно, в голове все время крутится эта фраза, которую говорил, то ли не говорил Столыпин про то, что Россия - это страна, в которой каждые десять лет меняется все и за 200 лет не меняется ничто. А.Венедиктов: Почему, Григорий Шалвович, чем похоже? Давайте все-таки? Не все хорошо знают, не все еще прочитали ваш том, который еще не напечатан даже. Б.Акунин: Нет, он уже вышел. А.Венедиктов: Вышел? Я не видел, честно говоря. Ну хорошо. Я слежу. Б.Акунин: Вчера или позавчера. Мы сейчас, совершенно очевидно, снова переживаем эпоху стабильности Александра III, которая сменила период реформ непоследовательных и противоречивых Александра II. Сходство невероятное. Это стабильность, купленная це-
·
April 16, 2021 900 SKOKIE BLVD., SUITE 103, NORTHBROOK, IL 60062, USA
·
PH.: 847.715.9407, FAX: 847.715.9677
·
WWW.SVET.COM
·
E-MAIL: SVET@SVET.COM
·
Эхо «Эха» ной превращения России в полицейское государство, ценой полного замораживания, полного торможения. В этом сходство каких-то законодательных актов, которые принимаются, временами просто поразительное, и общая логика и так далее. Вместе с тем, по крайней мере, есть одна очень существенная разница. Дело в том, что при Александре III очень бурно развивалась экономика России, невероятными совершенно темпами, что как бы оправдывало эту стабильность. Рос уровень жизни, насколько можно было судить по меркам XIX века. Почему это происходило? Потому что, во-пер-
- какой-нибудь там, не знаю, сильно мне не нравящийся Победоносцев, я вижу, во-первых, людей убежденных, во-вторых, компетентных, со своей логикой, с которой я, допустим, не согласен, но есть, о чем спорить; и людей в личном плане бескорыстных. То есть коррупции на высоком государственном уровне тогда нету. Люди работают на государство, а не на собственный карман. Это очень большая разница. Сейчас, у меня такое ощущение, что если даже вести дискуссию с той стороной что там? - там вся идеология заключается, как этот смешной человек сказал: «Нету Путина - нету России», да?
сударь похож на государя? Б.Акунин: Нет. А.Венедиктов: Нет? Вот я приготовил второй вопрос вам. Б.Акунин: Нет, не похож. Александр III был человек неумный, все про это пишут. Он был человек тугодумный. Но он обладал очень важным для правителя качеством: он не боялся окружать себя людьми, которые умней и ярче его. Сейчас этого не происходит совсем, потому что правитель не терпит вокруг себя таких людей, которые могут хоть немножко лучи света на себя оттянуть. И самые умные из них нарочно сидят тише воды, ниже травы. И в этом смысле нынеш-
ÑÕÎÄÑÒÂÎ ÍÅÏÐÅÊÐÀÑÍÛÕ ÝÏÎÕ Беседа Алексея Венедиктова с Борисом Акуниным
вых, было совершенно иное международное положение России. Это был царь-миротворец, который не ссорился, который заводил контакты. С Россией все заигрывали, все вокруг нее танцевали. Из-за этого в страну лились деньги, инвестиции, технологии. Всё это шло в российскую промышленность. Второе, конечно, различие поразительное - это разительная разница в качестве политических элит. Потому что во времена Александра, даже когда я смотрю на государственных деятелей, которые мне не близки по взглядам - державники
А.Венедиктов: Да. Б.Акунин: Это, собственно, вся идеологическая платформа. У Константина Победоносцева было гораздо логичнее. Не говоря уже о том, что общество и мир стал более сложным и технологичным, чем это было в XIX веке. Вообще, параллели... Я уже предвижу, что читатели, не очень знающие историю, будут читать мой том и говорить, что я что-то нарочно притягиваю про параллели. Это не так. Это абсолютно не так. А.Венедиктов: А если говорить по людям, ну что, го-
ний правитель скорее похож на Николая I, которому нужны были только исполнители. А.Венедиктов: То есть у нас эпоха Александра III при государе Николае I. Как там: «Нам не надобны умные, нам надобны верные» - как-то так... Б.Акунин: Именно так. Но с другой стороны, все-таки нынешняя эпоха выигрышно отличается от той тем, что конфронтация все-таки гораздо менее жесткая. А.Венедиктов: Конфронтация между кем и кем, Григорий Шалвович? Б.Акунин: Между лаге-
№5855 ISSN 10671870, USPS 009377
рями, между оппозицией и властью. Потому что не летят бомбы, не стреляют, виселицы не стоят. Все-таки XXI век на дворе. Это дает некоторую надежду. А.Венедиктов: Тогда естественный вопрос: Алексей Навальный - это кто в этой конструкции? Б.Акунин: Я не знаю. Можете брать кого угодно, начиная с Чернышевского, хотя это еще Александр II. Алексей Навальный - это... Вот эти люди не очень умные создали ситуацию, потому что раньше на вопрос... У нас же при общей нашей инфантильности люди склонны ориентироваться не на платформы, а на личности. А.Венедиктов: Да, абсолютно согласен. Б.Акунин: И поэтому вопрос: «Если не Путин, то кто?» - ну вот они теперь создали ситуацию, на которую теперь есть ответ: «Если не Путин, то Навальный». И они еще не понимают того, что в противодействии оппонентов, один из которых сидит в тюрьме, всегда невыигрышно смотрится и проигрывает тот, кто посадил в тюрьму, потому что тот, кто садится в тюрьму, он становится практически неуязвимым. Я, конечно, сейчас еще с ужасом смотрю за тем, что происходит, потому что я, как и вы лично, знаю Алексея, и мне просто страшно, что с ним происходит, по-человечески. Во-вторых, мне страшно от того, что будет с Россией, если эти люди не дай бог заморят его там до смерти. Потому что последствия для России будут очень тяжелыми. А.Венедиктов: Давайте про это. Ну почему? В свое время - вот сейчас все воспоминают, соответственно, Сергея Магнитского, - я вспоминаю Анатолия Марченко, который умер после голодовки в 86-м году. И чего? Б.Акунин: Совершенно другая ситуация. И сейчас благодаря главным образом этой попытке отравления совершенно другой уровень известности. Ведь мир со