:HGQHVGD\ )ULGD\ 6XQGD\ #
FRIDAY ВЫХОДИТ С 14 ЯНВАРЯ 1992 ГОДА
·
February 12, 2021 900 SKOKIE BLVD., SUITE 103, NORTHBROOK, IL 60062, USA
1. Что случилось? После ареста Алексея Навального Россию охватили массовые протесты. Общая численность митингующих, по некоторым оценкам, превысила 200 тысяч. Но похоже, что власть ни на какие уступки идти не собирается: тысячи людей арестованы, многим грозят уголовные дела, а причин ожидать скорого освобождения Навального нет. Трудно не задаться вопросом: а нужны ли протесты вообще? Не слишком ли они опасны? Не лучше ли дождаться, пока власть сама начнет реформы? Политологи Маргарита Завадская, Алексей Гилёв и Елена Горбачева обобщили мировой опыт - и объяснили, есть ли какой-то смысл в происходящем.
·
PH.: 847.715.9407, FAX: 847.715.9677
3. И что - в итоге диктаторы теряют власть все-таки из-за протестов? А как же раскол элит? Наличие мирного гражданского протеста - ключевое условие. Раскол элит может никак не проявлять себя десятилетиями. Чтобы брожение в верхах стало открытым на определенном этапе, необходима массовая общественная мобилизация. При классических «демократических транзитах» 1980-х годов - в Бра-
·
WWW.SVET.COM
·
E-MAIL: SVET@SVET.COM
случае Испании (исключительном во многих отношениях) после смерти Франко элиты декларировали свои демократические устремления отнюдь не в политическом вакууме, а на фоне массовых протестов. В поддержке масс нуждался и Михаил Горбачев, и в конечном счете именно массовые народные выступления против ГКЧП в августе 1991 года помешали попыткам советской верхушки откатить демократические реформы обратно.
О чем говорят
2. Может, протесты вообще не нужны? И власть сама постепенно начнет реформы из-за падения цен на нефть или чего-то подобного? Есть разные варианты успешного перехода от авторитаризма к демократии. Но у авторитарных лидеров не очень много стимулов идти на добровольную демократизацию. Скажем, они могут демонстрировать намерения демократических реформ в надежде на финансовую поддержку международных организаций. Однако чаще всего дело ограничивается шагами вроде политической амнистии и символическим допуском оппозиции к выборам. При этом власти сохраняют контроль над политическим процессами и могут прекратить либерализацию в любой момент. Реформы крайне редко становятся необратимыми, если их гарантами выступают сами автократы. Их энтузиазм сходит на нет, как только становится реальной угроза потери власти. Достаточно напомнить, что маневры по тактической либерализации в середине минувшего десятилетия совершал не кто иной, как Александр Лукашенко. Другой свежий пример ненадежности демократизации сверху - Мьянма, где в начале февраля 2021 года случился переворот. Военные, более десяти лет добровольно делившиеся властью с оппозицией, разочаровались в управляемой демократии и снова взяли власть в свои руки. Даже если автократу очень нужна иностранная помощь, он нередко готов продлить власть ценой изоляции, пример тому - многолетнее правление Роберта Мугабе в Зимбабве.
×ÒÎ ÏÐÎÈÑÕÎÄÈÒ Â ÐÎÑÑÈÈ? зилии, Южной Корее, Чили или на Филиппинах - представители элиты признали демократические институты именно благодаря массовым протестным движениям. В ряде случаев, например в Индонезии (1999), на Тайване (2000) и в Мексике (2000), оппозиции удавалось победить на открытых выборах, но власти этих стран шли на честное соревнование с оппонентами только потому, что стремились сбить накал растущего общественного недовольства. Верхушечные перевороты, подкрепленные лишь декларациями о благе народа, никогда не ведут к демократизации. Фактически, даже когда решение о либерализации изначально принимается сверху, реформаторы опираются на «давление улиц»: они оправдывают введение демократических институтов необходимостью избежать народной революции. В
В каких-то случаях власть и оппозиция могут пойти на переговоры или заключить пакт о транзите, как в Польше в 1989-м - тоже на фоне устойчивого оппозиционного движения.
4. Но ведь власти могут просто всех избить, а потом посадить? Жестокое подавление оппозиции - эффективный инструмент только в краткосрочной перспективе. Действительно, чем больше вероятность насильственного подавления протеста, тем меньше люди протестуют, поскольку издержки становятся слишком высокими. Но наиболее результативные репрессии относительно случайные и адресные. Ученые часто отмечают перевернутую U-образную зависимость между репрессиями и вероятностью протестов. Если репрессий мало, это
·
№5846 ISSN 10671870, USPS 009377
сигнал слабости режима (и люди не боятся выходить), а если в ответ власти резко повышают уровень репрессий, участники в какой-то момент перестают бояться (репрессии против всех одинаковые, поэтому гражданам уже «нечего терять, кроме своих цепей»). Пример соседней Беларуси - яркое свидетельство того, что чрезмерные репрессии провоцируют еще большую волну протеста и способствуют делегитимации режима. Масштабные и неоправданно жестокие репрессии могут спровоцировать негативную реакцию среди либерально настроенной части элит: в чрезмерном применении силы они будут видеть возможные риски и репутационные издержки для себя. Кроме того, «ковровые» репрессии в адрес случайных граждан могут привести к утрате легитимности режима в глазах аполитичного большинства. Наконец, репрессии чреваты не только косвенными, но и прямыми издержками: необходим хорошо оплачиваемый или иным образом вознаграждаемый силовой аппарат, готовый применить силу против своих сограждан. Исследователи называют это явление «ловушкой репрессий»: после каждой последующей эскалации репрессий режим едва ли сможет отыграть назад и вернуться к «травоядной» версии авторитаризма. Согласно подсчетам экономиста Дэниела Тризмана, в 16-29% случаев демократизации изменение режима произошло после того, как власти инициировали контрпродуктивное насилие. Такое случилось, например, после восстания в Бангладеш в 1990 году. То есть во многих случаях именно чрезмерные и жестокие репрессии властей могут привести к усилению протеста и последующей демократизации.
5. Значит, протесты в итоге обязательно закончатся победой демократии? Нет. На результативность протестов влияет соотношение сил. Так, власти КНР в 1989 году подавили протестное движение, сопоставимое по потенциалу с успешными движениями в других коммунистических странах того же времени. А современные правительства Ирана и Венесуэлы подавляют мощные протестные волны при не самой благо(Продолжение на стр. 37)