FRIDAY ВЫХОДИТ С 14 ЯНВАРЯ 1992 ГОДА
·
October 16, 2020 900 SKOKIE BLVD., SUITE 103, NORTHBROOK, IL 60062, USA
·
PH.: 847.715.9407, FAX: 847.715.9677
В минувший вторник умерла мама Джона Маккейна - Роберта. Она пережила своего сына, который проиграл Бараку Обаме выборы в 2008-м году, на два года, а мужа - тоже Джона - на 39 лет, и это после того, как была за ним замужем почти 50 лет. Короче, в феврале ей бы исполнилось 109. Молодец. А моей бабушке Еве 109 могло «стукнуть» сегодня. Но у нее была другая история...
·
WWW.SVET.COM
·
E-MAIL: SVET@SVET.COM
ной линии и оба дедушки похоронены на одном кладбище. О том, где похоронена Ева, я долгое время ничего не знал. Она умерла в Израиле в 86-м году, и только недавно мне удалось разузнать подробности. Когда Ева уехала в Израиль, я
·
№5829 ISSN 10671870, USPS 009377
рять и поэтому не растерялся. Развелись родители, умерли бабушка, оба деда и отец моего отчима, к которому я успел привязаться. Теперь из моей жизни исчезла Ева. Разница состояла лишь в том, что в отличие от перечисленных выше, она оставила велосипед...
*** - Ева, считай! - кричу я. Мне шесть лет. Я готовлюсь нырнуть. Действие происходит в ванной рижской квартиры на улице Горького 99/101. Я горжусь тем, что могу обходиться без воздуха ровно двадцать секунд. Мне даже кажется, что могу и дольше. - Ева, считай! Ева считает. Из-под воды я слышу: - Восемь, девять, двенадцать, тринадцать, восемнадцать... - Ева, - выныриваю я. - Так нечестно, я все слышал... - Если бы ты не болел, - говорит Ева, - то я бы считала честно. Но ты болеешь. И должен быть жив и здоров к тому моменту, когда вернутся твои родители... - А когда они вернутся? - спрашиваю я. Вместо ответа Ева тяжело вздыхает. Никто не знает, когда вернутся мои родители. Мои родители - не полярники, они не дрейфуют на льдине, они не в космосе и не в длительной командировке. Мои родители уехали отдыхать в Одессу, а в Одессе - холера. Не такая вспышка, какой станет в 1970-м, но аэропорт закрыт. И поезда не ходят. И они не могут вернуться. Они звонят из Одессы и ругают Еву за то, что я заболел. - Хорошо, что они тебя не взяли, - говорит Ева. Я не понимаю, что тут хорошего. Да, в Одессе холера, но дизентерией болею я и в Риге. А они хоть и в холерной Одессе, но здоровы. - Плохо, что не взяли. Я бы не заболел, - говорю я. - А что такое холера? - От холеры умирают, - говорит Ева. - А от дизентерии - нет... Потом приходит доктор Голдберг. Он диктует Еве свою научную работу. Еще он показывает мне фокусы со спичками. Я не знаю, ка-
Ñ ÄÍÅÌ ÐÎÆÄÅÍÈß, кой он доктор, но фокусник - каких поискать. - Бросили ребенка, - говорит ему Ева. - Все на мне... Доктор Голдберг диктует. Ева печатает. Я смотрю на ковер, висящий на стене. Сюжет жуткий. Стая львов вышла на охоту. Один из них придушил зебру. Другой спрятался в траве и вот-вот набросится на малыша - сына несчастной зебры. Малыш испуганно озирается и, судя по всему, понимает, что жить ему осталось недолго. - Ева, - говорю я, когда доктор Голдберг уходит. - Ты меня не бросишь? - Никогда, - отвечает Ева. Никогда не говори «никогда». Но я об этом еще не знаю. Ева, как показала жизнь, тоже... ...Мои папа, бабушка по мами-
ÁÀÁÓØÊÀ! очень удивился. Мне казалось, что уж меня-то она любит так, что оставить не сможет. Но больше всего удивило и расстроило меня то обстоятельство, что она даже не попрощалась со мной. О том, что она уехала навсегда, мне сказал отец, когда я пришел к нему в очередное воскресенье. Он показал на стоящий в углу велосипед «Орленок» и сказал: - Это тебе от нее. Она просила передать, чтобы ты катался осторожно. И все. К тринадцати годам я привык те-
*** - Вы сильно изменились, - с трудом выговаривая русские слова говорит Ноэми, поочередно переводя взгляд с фотографии в рамке на меня и снова на фотографию. - Ничего удивительного, - отвечаю я. - На фотографии мне тринадцать, а сейчас - пятьдесят восемь. Можно посмотреть? Фотографию сделал мой отчим. Я улыбаюсь, оседлав велосипед «Орленок». Этот снимок вместе с (Продолжение на стр. 34)