C Radtke Ins and Fin Svcs Inc Chad Radtke, Agent www.gladwithchad.net Chicago, IL 60631 Bus: 773-632-1460 State Farm, Bloomington, IL 2001739
FRIDAY ВЫХОДИТ С 14 ЯНВАРЯ 1992 ГОДА
·
February 18, 2022 900 SKOKIE BLVD., SUITE 103, NORTHBROOK, IL 60062, USA
·
PH.: 847.715.9407, FAX: 847.715.9677
В минувшем январе исполнилось 120 лет со дня рождения Веры Евсеевны Набоковой, урождённой Слоним, жены писателя В. В. Набокова. В прошлом году, 7 апреля, исполнилось 30 лет со дня её ухода из жизни (ей было 89). О Вере Набоковой написано много (например, книга Стэйси Шифф “Вера”), но она всё равно остаётся в тени - что, с одной стороны, неизбежно и предсказуемо, а с другой - было её осознанным выбором. Ей нравилось быть “миссис Владимир Набоков”, нравилось быть в удобной маске - и в итоге многие даже не знали, откуда она родом. Ходили слухи, что Вера - француженка, англичанка, немка... Она всячески стремилась вычеркнуть себя из истории, и ей это частично удалось. Но не полностью. Вера уничтожила все свои письма мужу (его письма ей сохранились), она мало общалась с прессой - до смерти Набокова журналисты почти без исключения общались с ним, а после 1977 года у неё становилось всё меньше и меньше сил, да и желания на общение. Вера Слоним родилась в Санкт-Петербурге 5 января 1902 года, её отец Евсей Лазаревич был обеспеченным адвокатом. Он умер в 1928 году в Берлине, в том же году (и городе), что и мама - Слава Борисовна. Родители Веры были родом из нынешней Беларуси - из Шклова и Могилёва; они поженились через несколько дней после рождения их будущего зятя 16 апреля 1899 года (Набоков родился 10 апреля; всё - по старому стилю). У них было ещё две дочери: Елена (1900-1975) и Софья (1908-1996). К моменту вынужденного отъезда из России Вера ещё нигде не работала - только училась. Семья Слоним выехала из Петрограда и оказалась в Берлине через Москву, Киев, Одессу, Константинополь и Софию. Пройти им пришлось через многое, в том числе из-за еврейства. Набоковы следовали иным маршрутом и преодолевали совсем иные обстоятельства. Вера в Берлине поначалу работала у отца в конторе, он занимался торговлей, а потом - в издательстве. История знакомства Веры и Владимира в 1923-м - одна сплошная романтическая легенда. Вроде это случилось весенним вечером на мосту в Берлине. По легенде же Вера была в карнавальной маске - что придало загадочности их встрече. Вера была молодой стройной красавицей с сияющими глазами и вьющимися волосами, которая уже знала стихи На-
бокова и восхищалась ими. Как тут устоять? Да и зачем? Говорить она умела так же красиво. Впрочем, Владимир отвечал ей не менее пышно. “Ты пришла в мою жизнь - не как приходят в гости (знаешь, “не снимая шляпы”), а как приходят в царство, где все реки ждали твоего отраже-
·
WWW.SVET.COM
·
E-MAIL: SVET@SVET.COM
рировав её. “Она убеждает себя и меня, что ты - галлюцинация”, - написал Набоков Гуаданини. Но пережить им пришлось и куда более тяжёлые вещи: нищету, антисемитизм и связанные с ним проблемы в обществе и с поиском работы (и увольнениями), неуверенность в завтрашнем дне, нацистские времена, скитания по Европе и Америке, пока им не удалось обрести хоть какую-то стабильность. В 1973 году Вера Набокова написала Эндрю Филду, автору первой биографии Владимира: “После почти 48 лет совместной жизни я могу
Личности
Î Â Ò Ñ Ð À Ä Ó ÃÎÑ
ÂÅÐÀ нья, все дороги - твоих шагов” (цитата из письма). “Безгласно в эту мглу вошла ты, и всё, что скучно стыло встарь, всё сказкой стало...” “Заговорю ли - отвечаешь, как бы доканчивая стих”. Ну, и общеизвестный факт: почти все свои романы Набоков посвятил Вере - хотя это было много позже. Исключительно за счёт великодушия и мудрости Веры их союз пережил его неверность - когда Владимир увлёкся Ириной Гуаданини, Вера решила проблему, просто проигно-
поклясться, что никогда не слышала, чтобы он произносил клише или банальность” (обвинив Филда далее, что он этого не заметил). И хотя Набоковы действительно ненавидели клише, они были живым воплощением одного из них: за каждым выдающимся мужчиной стоит выдающаяся женщина. Сам Набоков говорил, что без жены не написал бы ни одного романа. Вероятно, что-то всё же написал бы, но в итоге он бы запутался в жизни и кончил бы свои дни весьма бесславно.
·
№5899 ISSN 10671870, USPS 009377
Вера с самого начала взяла на себя все практические вопросы, в которых её муж был весьма слаб: от переговоров с владельцами квартир до работы секретарём. Ей удавалось находить время и для набора рукописей Набокова. Когда Владимир начал преподавать в США, Вера помогала ему составлять планы лекций, контрольных работ, а ещё она даже сама проводила занятия, когда Набоков болел. По мере увеличения числа публикаций Набокова и, в частности, после успеха “Лолиты” Вера управляла всеми делами мужа - заключала контракты, убеждала издателей повышать гонорары (она ещё по берлинским временам помнила, что жизнь может в любой момент разрушиться, и к этому надо быть готовым), контролировала выплаты, внимательно следила за налоговыми делами, писала от его имени письма (о них ниже) и даже водила машину - сам Набоков этого никогда не делал; он также говорил, что не умел открывать зонт и пользоваться телефоном, за него это делала Вера - вероятно, это всё-таки его собственное преувеличение. Естественно, Вера всегда была первым читателем Набокова, она редактировала его тексты, когда он их только заканчивал (хотя она всячески отрицала своё участие в этом процессе), ну и, возможно, самое главное: она уговорила Владимира не бросать “Лолиту”, черновики которой он как минимум дважды порывался уничтожить. Вера также принимала большое участие в издании книги. До публикации “Лолиты” Набоковым хронически не хватало денег, и они переезжали с одной съёмной квартиры на другую. По той же причине, что и в Европе, Вера использовала свои знания языков по-немецки она говорила отлично, по-французски - почти идеально. С английским ей пришлось посложнее - впервые, в отличие от мужа, она с этим языком всерьёз столкнулась уже в США, на рубеже пятого десятка лет. Вера давала уроки французского, а также работала секретарём у нескольких преподавателей иностранных языков. Излишне говорить, что её русский язык был совершенным - она знала сотни стихотворений наизусть, включая стихи мужа (совершенство её русского заключалось не в этом, но это отлично его дополняло). (Продолжение на стр. 33 в «Субботе»)